Последним майор вызвал парня в джинсовке. Тот, докладывая, ни разу не сбился.

– Кольцов. Евгений Дмитриевич. Тысяча девятьсот семидесятый. Статья сто одиннадцатая, часть четвертая. Срок пять лет. Начало срока – август две тысячи пятого, окончание – август две тысячи десятого.

«Явно не новичок», – отметил майор. Киллер одобрительно закивал мордой: «Будешь смирным – не укушу».

Дежурный сличил фотографию на конверте с оригиналом, убедился, что подделок нет, и кивнул на вторые, открытые ворота шлюза, ведущие в зону:

– В накопитель!

Пресловутый накопитель представлял собой огромную металлическую клетку, установленную сразу за парадным входом. Практически как в зоопарке. Только таблички не хватало: «Homo sapiens, человек разумный, водится везде…» Когда Кольцов присоединился к остальным, инспектор службы безопасности – седой прапор лет пятидесяти пяти, облаченный в лоснящийся старый ватник, – отпер дверь клетки и прокуренным голосом прокаркал:

– Выходим, строимся по парам! Мальчик с девочкой, ха-ха-ха…

Зэки, толкаясь, покинули накопитель и принялись выбирать себе соседа по строю.

– Ну что встали, как быки нассали?! – подбодрил балагур-вертухай. – Парами, я сказал, а не по трое. Кому не доходит через голову, постучимся в печень!

Дубинка на поясе инспектора была значительно длиннее своих собратьев фабричного производства. Наверное, именная или наградная, изготовленная по спецзаказу. Ладонь трепетно легла на рукоятку.

– Ой, Андреич, не гони жути, без тебя хватает мути… – отозвался вернувшийся из больнички зэк.

– Таким указчикам – хер за щеку, – беззлобно парировал прапор.

– Вот так всегда: считают как деньги, охраняют как золото, обращаются как с дерьмом.